С удовольствием подсмотренная сцена. Сегодня зашла в супермаркет 7 дней и застряла на кассе. Пока ждала в очереди, стала невольно рассматривать мужчину с дочкой, стоявших передо мной. Он был стильно одет, симпатичный, в бейсболке, с розовым рюкзачком дочери. Девочка – маленький ангел, лет 10-12, похожая на папу. Они держал ее за руку и они о чем-то болтали. Папа ей говорил что-то о новых заколках и о том, что надо почитать ту самую книжку на ночь.

Мужчина с такой нежностью поправлял непослушные завитки волос дочки, разговаривал с ней как со взрослой, но таким мягким голосом. Было приятно наблюдать такую картину. Кстати, он оказался очень воспитанным, уступил мне очередь.

Девочка была очень счастливой, держась своей маленькой ручкой за большую и, наверное, теплую руку отца. Они были так похожи в своем спокойном тихом счастье…

Вам никогда не приходилось встречать людей. которые словно светятся мягким светом изнутри, но глаза у них такие грустные, и такие глубокие, что кажется, откуда свет в такой печали?

Иногда возникает ощущение, что вся твоя жизнь держится на одних струнках внутри тебя. Они тихо звенят и не каждый способен уловить их мелодию. И каждый раз, при потрясениях, радости, печали и скорби, они натягиваются, а иногда готовы вот-вот лопнуть. И когда это случится, ты просто перестанешь быть.

Бывает так, что люди, которые касаются этих струн, не замечают всей их хрупкости, и со всей силы ударяют по ней, пытаясь сделать твою музыку громче. А мелодия обрывается, и слышны только удары пальцев по струнам. Но каждый играет как может. А музыкантов выбираешь ты сам. И даже если иногда они рвут твои струны, ты не можешь не играть свою мелодию.

Грустные улыбки людей, это та же мелодия, но сыгранная любимыми людьми.

Она убивает надежду,
она отравляет мгновенья,
Она возвращает, как прежде,
Туда где приходит забвение.

В бессилии бьюсь об стену,
И нервно кусаю губы,
Я не хочу перемены.
терплю, крепко стиснув зубы.

Такая свобода и нежность,
Такие приливы ласки,
Все это убьет неизбежность,
Разрушит прекрасную сказку.

И я из последних сил,
Пытаюсь собрать свои грезы,
Чтобы тот час не пробил,
Когда их омоют слезы.

Садомазохизм – имхо, один из его вариантов, это прогонять себя по всем эмоциям. вплоть до крайности. чтобы потом посмотреть, осталось ли от тебя хоть что-нибудь. Когда из-а желания, чувствовать и переживать различные эмоции, ты можешь довести себя до инфаркта, дрожания в коленках, слез и полнейшей апатии ко всему.
(состою в анонимном кругу садомазохистов)

“Где-то есть корабли…катастрофически тебя не хватает мне…и горячие губы твои, мы срослись плавника

Все время быть сконцентрированным. Даже улыбаясь, знать, как это выглядит и насколько открытой ножной быть. Позволяя себе лишнее, даже ошибки, просчитывать, настолько ты потом способен их выдержать, вынести последствия своего малодушия.

Единственное, что я не могу контролировать, это такие эмоции как гнев и грусть. Ну и, свойственные многим женщинам, сентименты. Но это где-то даже мило.

Когда меня злят, кровь бросается в лицо. Близко расположенные капилляры сдают меня с поличным! Иногда даже от гневной мысли о чем-то или от возмущения, я прямо чувствую как начинаю гореть. Бесит это чувство и невозможность совладать с собой.

Ну, может иногда и получается. Но эти случаи я не помню:) А обида омрачает мое обычно улыбающееся лицо. И порой я просто совсем перестаю реагировать на окружающих, уходя в себя.

Не знаю, смогли я когда-нибудь установить на себя “фильтры” и сдерживать эмоции. Особенно мея бесит. чтоя очень и очень ревнива. Ну, Отелло в юбке. Черт. Самой неудобно, но факт. И знаю, что в первую очередь от этого страдаю я. Ппц.

И что мне такой с собой делать:…

Мне чудится, что ты со мной,
Что ты вот-вот в дверь постучишься.
Я будто слышу голос твой,
Я тебя вижу, ты мне снишься.
Нас расстояния разделяют,
И карта мне, увы, не лжет.
И время образ твой стирает,
И против нас все восстает.
А за окном весь день льет дождь,
И барабанит он по крыше.
А ты стоишь, чего-то ждешь,
И веришь, что тебя услышат.
Мне не милы ни день, ни ночь.
Мне безразлично все, что рядом.
Гоню все мысли тщетно прочь,
Ищу тебя бесцельно взглядом.
Все так нечетко, иллюзорно,
Я одурманена мечтой.
Ну, не хочу я быть покорной
И быть усмиренной судьбой.
Я не смогу так долго ждать,
Не знаю я, куда деваться.
Я не хочу тебя терять,
Ноя боюсь не удержаться.
Иду, влекомая мечтами,
Рискуя вдруг сорваться вниз.
Такая пропасть между нами,
И я не знаю, есть ли смысл…

В жизни творится что-то непонятное. Хочется оторваться от земли, но сила гравитации не позволяет. Мечтать не вредно, но строить воздушные замки уже не хочется. Вот и ищи золотую середину.

Иногда, делая что-нибудь совершенно тебе не свойственное, ты радуешься тому, что сломала стереотип в себе самой же. Решила снова мечтать, может бросить вредные привычки, если попросят. Перестать жутко выражаться и сходу беситься за тупости окружающих, и перестать думать что-то о ком-то, и что они думают о тебе.

Вопрос в том, что для продолжения состояния невесомости хотелось бы как в сказке, найти какое-то реальное подтверждение действительности. Может найти след на снегу, запись на стекле в напаренной ванной комнате(не путать с фильмами ужасов), письмо в почтовом ящике или недопитую чашечку кофе на столе. Хоть что-то, что говорило бы о том, что я не имею ничего общего с мальчиком из “6 чувства” или детей, которые заводят невидимых друзей.

Взгрустнулось..

“Какой красивый город!” – хотелось сказать по-русски с акцентом, кода я оказалась на площади Рудаки. Неспешно шагаю по городу, так как я далеко убежала вперед от своих провожатых, я смотрела на огни большого парка. Глаза не уставали жадно фотографировать красоту вокруг, а фотоаппарат уже устал от постоянного насилия над собой.
Стоя перед большой красивой аркой с надписью на таджикском, невольно мысли перенесли меня туда, где месту нет четкого названия. А хорошо было бы стоять здесь с обнимку с ним, и просто молча лицезреть великолепие этого еще не испорченного стремительно меняющейся цивилизацией города. Здесь так спокойно, словно вечность застыла в воздухе и невольно вспоминается фраза из фильма:”В Багдаде все спокойно”. Душанбе мирно спал сном ребенка, видящего цветные сны”.
Продолжение следует…

Много времени утекло с тех пор, как они виделись последний раз. Она переминалась с ноги на ногу, ожидая его появления. Кажется, кто-то приближается. А, нет, это прохожий. Она сильно щурилась, чтобы рассмотреть людей, идущих навстречу.

Он пришел, точнее прибежал. Его гнала мысль о неожиданно назначенной встрече, и он ожидал услышать какую-то новость. Как он признается позже, он думал, что она выходит замуж.

Она с любовью отметила. что он уже превратился в стройного статного юношу. Хотя эта дурацкая черная спортивка. Он словно всегда пытался слиться с толпой, быть как можно незаметнее.

Они шли вниз по улице, обмениваясь краткими сообщениями о своей жизни. Шли быстро словно у них было времени в обрез. Со стороны было сложно сказать, кем они приходятся друг другу. Ее внешность скорее только запутывала, чем помогала определить ее сущность. А он был так юн, слегка смущен, не знал, куда деть руки.

За ужином она рассказала ему, что собирается уехать. Куда, она пока не скажет. Работа, работа и еще раз работа. Беспросветное время. Он не очень внимательно слушал, и скорее был увлечен пищей. Иногда кивал и угукал. Она с наслаждением наблюдала за его здоровым мужским аппетитом. Мальчик вырос, а все такой же ребенок.

Она потрепала его по непослушным коротким волосам, которые как ей казалось, пахли ванилью. Он напомнил ей мать. А теперь она чувствовала себя гораздо взрослее, свободнее и ответственнее. Ей хотелось сделать ему приятно, чем-то услужить.

Он удивился ее ласковости, отсутствию привычной спешки в голосе и присущей ей жесткости. Они повзрослели. И теперь им казалось, что они стали ближе и могут довериться друг другу.

Посвящается моему брату Искендеру.